здание Совета Европы
Европейская Конвенция о защите прав человека: право и практика
Европейская Конвенция о защите прав человека: право и практика
Новоcти
Библиoграфия
Вoпросы и oтветы
Сcылки

Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru

Справка к документу

Обзор

решений Европейского Суда по правам человека по российским жалобам за декабрь 2005 г.

 Общие сведения  о  принятых   Европейским   судом   в  декабре  2005 г. 
 постановлениях и решениях                                               
 Суд признал   нарушение    свободы     передвижения    при  пересечении 
 административной границы по делам Gartukayev  v.  Russia и  Timishev v. 
 Russia                                                                  
 Суд по делу Vanyan  v.   Russia   признал,   что  приговор,  основанный 
 доказательствах, полученные в результате провокации,  нарушает право на 
 справедливое судебное разбирательство, как и отсутствие подсудимого или 
 его представителя в судебном заседании в надзорной инстанции            
 Постановление по жалобе Fadeeva v. Russia вступило в силу               
 Устное слушание по делу Bazorkina v. Russia                             
 Обзор книг о Европейском Суде по правам человека                        

Общие сведения о принятых Европейским судом в ноябре 2005 г. решениях и постановлениях.

В течение декабря 2005 г. Европейский Суд принял 10 постановлений по существу жалоб, поданных против РФ, и 8 решений по вопросу приемлемости.

Как и в предыдущие месяцы, большинство постановлений по российским делам, принятых Судом в декабре, касались нарушения гарантий статьи 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство). Из десяти постановлений по нарушению этого права три касаются вопросов неисполнения решений национальных судов по искам к государственным и муниципальным органам: Skachedubova v. Russia, Zaugolnova v. Russia и Mikryukov v. Russia. Как следует из постановления по делу Mikryukov v. Russia, государственные органы должны исполнять не только решения о выплате денежных средств из бюджета, но и о предоставлении натуральных благ, в данном случае - жилья . По первым двум делам Суд назначил компенсацию в размере 1500 евро, а по делу Mikryukov v. Russia - 4 000 евро.

Суд также вынес три постановления о нарушении права на справедливое судебное разбирательство в связи с несоблюдением разумного срока рассмотрения дел: Skorobogatova v. Russia, Tusashvili v. Russia, Rybakov v. Russia. С учетом существа исков, длительности сроков разбирательства и поведения всех участников процесса, Суд присудил в первом случае 2000 евро компенсации, во втором - 1500 евро, а в третьем - 3300 евро.

В постановлении по делу Smarygin v. Russia Суд еще раз подтвердил, что пересмотр решения в надзорном порядке приводит к нарушению принципа правовой определенности (применительно к решениям судебных органов этот принцип означает запрет на бесконечный пересмотр решения по одному и тому же делу), и присудил выплатить 40 000 рублей компенсации материального вреда, то есть ту сумму, которая была присуждена заявителю по решениям судов первой и кассационной инстанции, а также 1000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Как мы уже сказали, было принято 8 решений по вопросу приемлемости.

Жалоба Voroshilov v. Russia была объявлена неприемлемой, так как ряд событий, на которых она основывается, произошли до 5 мая 1998 г и не могут быть предметом рассмотрения в Европейском Суде, а часть указанных в жалобе нарушений не была обжалована в российских судах, в связи с чем было признано несоблюдение принципа исчерпания внутренних средств правовой защиты.

Три жалобы Baysayeva v. Russia, Alikhadzhiyeva v. Russia и Musayev v. Russia касались нарушений прав человека в Чечне. Они были признаны приемлемыми, но Суд счел необходимым вернуться к вопросу об исчерпании заявителями средств правовой защиты в РФ при рассмотрении этих жалоб по существу. Основные вопросы, которые поднимаются в этих жалобах: убийство и исчезновение родственников заявителей, пытки, незаконное содержание под стражей, отсутствие эффективных средств правовой защиты. Что касается последнего пункта, то Правительство, как следует из вопросов, заданных Судом, не желает представлять в Суд уголовные дела, на основании, которых можно было бы сделать вывод об эффективность проведенных российским властями расследований, и это порождает серьезные сомнения в том, что расследования фактов смерти и исчезновений вообще проводились.

Три жалобы: Vozhigov v. Russia, Stadukhin v. Russia, Andandonskiy v. Russia объявлены приемлемыми в части нарушения гарантий справедливого судебного разбирательства. К числу таких нарушений относятся, в частности, не вызов свидетеля и отсутствие заявителя в судебном заседании в кассационной инстанции, несмотря на его ходатайство об этом.

Была также объявлена приемлемой жалоба Obukhova v. Russia, которая затрагивает вопросы свободы слова. Это жалоба интересна тем, что заявители написали и опубликовали статью, главным фигурантом которой являлась судья. Следует отметить, что Суд установил достаточно высокие требования к публикациям, которые затрагивают судей, и крайне редко устанавливал нарушение свободы слова в случаях, когда журналист привлекался к ответственности за публикации о судьях. Более подробную информацию о постановлениях Суда по свободе слова можно найти на сайте Центрально-черноземного центра защиты прав средств массовой информации.

Суд признал нарушение свободы передвижения при пересечении административной границы по делам Gartukayev v. Russia и Timishev v. Russia

Эти два постановления касаются достаточно актуальной проблемы свободы передвижения и выбора места жительства граждан РФ различных национальностей. Особенно актуальна эта проблема для Южного Федерального округа РФ. Данные жалобы были поданы чеченцами, но с аналогичными ограничениями свободы передвижения могут столкнутся лица любой национальности. Рассматривая эти дела, Европейский Суд достаточно четко высказал свою позицию о недопустимости такого дискриминационного обращения с гражданами РФ на основании их этнической принадлежности.

Так, заявитель по делу Gartukayev v. Russia - этнический чеченец, который с рождения жил в Чечне. В 1994 г. его имущество было уничтожено в ходе боевых действий, и с 1996 г. заявитель проживал и до настоящего времени проживает в Нальчике. 30 декабря 1996 г. он получил удостоверение вынужденного переселенца.

27 января 2000 г. заявитель возвращался из Чечни в Начальник вместе с водителем, членом Парламента Чеченской республики и представителем старейшин Чечни. В 5 часов вечера машина заявителя пересекала административную границу Ингушетии и Кабардино-Балкарии через блок пост "Курп-2". Сотрудники ГИБДД в течение трех часов проводили проверку документов пассажиров и водителя машины, после чего отказали им во въезде на территорию Кабардино-Балкарии на том основании, что они чеченцы. Заявитель и остальные были вынуждены поехать другой дорогой, сделать объезд в 300 км и проехать через другой блок-пост.

24 февраля 2000 г. заявитель подал жалобу в Нальчикский городской суд против МВД Кабардино-Балкарии. Заявитель требовал, чтобы действия сотрудников ГИБДД были признаны незаконными, а ему была выплачена компенсация морального вреда в результате нарушения его конституционного права на свободу передвижения. Жалоба была принята, но более года не рассматривалась по существу. Рассмотрение состоялось только после того, как заявитель обратился в Верховный Суд Кабардино-Балкарии. 13 апреля 2001 г. Нальчикский городской суд вынес решение по его жалобе. В решении городской суд указал, что 28 сентября 1999 г. МВД Кабардино-Балкарии издало Указание N 1/220, предусматривавшее более жесткий порядок поверки машин и удостоверяющих документов лиц чеченской национальности. В ходе судебного разбирательства был допрошен сотрудник ГИБДД, который проверял документы заявителя и его спутников. Сотрудник сообщил, что никто из них не предъявил ему удостоверение вынужденного переселенца. В итоге суд признал, что действия сотрудников ГИБДД были законными, так как заявитель не предъявил удостоверение вынужденного переселенца. Суд также мотивировал свое решение тем, что заявитель проехал на территорию Кабардино-Балкарии через другой блок-пост, а через первый блок-пост в тот же день на территорию Кабардино-Балкарии въезжали другие чеченцы, которые предъявляли удостоверения вынужденных переселенцев. Заявитель обжаловал это решение, сославшись на то, что Указание МВД Кабардино-Балкарии N 1/220 не должно применяться, так как оно не было официально опубликовано. 22 мая 2001 г. Верховный Суд Кабардино-Балкарии оставил решение Нальчикского городского суда без изменения, а жалобу - без удовлетворения.

В Европейский Суд заявитель жаловался на нарушение права на свободное передвижение внутри государства и права на выбор места жительства, гарантированные статьей 2 Протокола 4 к Конвенции.

В рамках разбирательства дела в Европейском суде Правительство РФ признало, что ограничение права заявителя на передвижение было незаконным, так как Указание МВД Кабардино-Балкарии N 1/220 не соответствует закону о свободе передвижения N 5242-I от 25 июня 1993 г., который требует, чтобы ограничения этого права были основаны на нормах закона. Заявитель принял этот довод Правительства.

Суд указал, что общее требование параграфов 3 и 4 статьи 2 Протокола 4 заключается в том, что любые ограничения свободы передвижения должны быть основаны на законе. Суд отметил согласие Правительства РФ с тем, что в данном случае это требование не было выполнено: ограничение, согласно которому бывшие жители Чечни на административной границе с Кабардино-Балкарией должны предъявлять удостоверения вынужденных переселенцев, было основано на нормативном акте, который не является "законом" в рамках национальной правовой системы. Суд отметил, что у него нет оснований сомневаться в интерпретации национального законодательства, данной Правительством. В связи с этим Суд признал, что ограничение права на свободу передвижения заявителя не было основано на законе и является нарушением статьи 2 Протокола 4. Остальные доводы жалобы Суд не счел нужным рассматривать.

Суд присудил компенсацию в размере 2000 евро.

Обстоятельства дела Timishev v. Russia отличаются от обстоятельств жалобы Gartukayev v. Russia, хотя также затрагивают вопросы свободы передвижения и выбора места жительства. Эта жалоба касается не только проблемы пересечения административной границы КБР, но и права детей заявителя на образование, поскольку им было отказано в приеме в школу, фактически, по национальному признаку. Впервые в решении по российскому делу Суд признал нарушение статьи 14 Конвенции, запрещающей дискриминацию.

Заявитель, также этнический чеченец, с рождения проживавший в Чечне. 31 декабря 1994 г. его имущество в Грозном было уничтожено, и с 15 августа 1996 г. он проживал в Нальчике как вынужденный переселенец.

В 1997 г. заявитель обратился за получением регистрации по постоянному месту жительства в Нальчике, но ему было отказано на основании республиканского законодательства, которое запрещало регистрировать бывших жителей Чечни в Кабардино-Балкарии. Нальчикский городской суд и Верховный Суд Кабардино-Балкарии также отказали заявителю в получении регистрации по постоянному месту жительства.

19 июня 1999 г. заявитель и его шофер ехали из Назрани (Ингушетия) в Нальчик (Кабардино-Балкария). Заявитель утверждал, что в З часа дня их машина была остановлена на блок посте Урух на административной границе между Ингушетией и Кабардино-Балкарией. Сотрудники ГИБДД отказали им во въезде, сославшись на устные инструкции из МВД Кабардино-Балкарии не пропускать лиц, чеченской национальности. Заявитель был вынужден повернуть и сделать дополнительный круг в 300 километров, чтобы проехать через другой блок пост. Правительство предложило свою версию событий, утверждая, что заявитель попытался проехать через блок пост, не дожидаясь своей очереди, но поскольку ему отказали в досмотре без очереди, он уехал.

Заявитель обжаловал действия сотрудников ГИБДД в суд и потребовал выплаты компенсации. 25 августа 1999 г. Нальчикский городской суд отказал в удовлетворении жалобы заявителя. В качестве обоснования решения суд указал, что заявитель попытался пройти досмотр вне очереди, предъявил сотрудникам ГИБДД адвокатское удостоверение, а не удостоверение вынужденного переселенца, а потом уехал. По мнению городского суда, эти обстоятельства не указывают на нарушение свободы передвижения. 21 сентября 1999 г. Верховный Суд Кабардино-Балкарии оставил в силе решение суда первой инстанции на том основании, что заявитель не доказал, что ему отказали во въезде по национальному признаку.

Заявитель также написал жалобу Уполномоченному по правам человека России и в другие инстанции.

1 февраля 2000 г. прокурор отдела Главного Управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе проинформировал заявителя, что на основании представленных им фактов, прокуратура направила представление об устранении нарушений статьи 27 Конституции РФ в МВД Кабардино-Балкарии, совершенных сотрудниками ГИБДД, чтобы предотвратить такие нарушения в будущем. К представлению прилагался документ, датированный 19 августа 1999 г., в котором было указано, что был опрошен младший сержант, дежуривший на блок посту, через который пытался проехать заявитель. Опрошенный сообщил, что получил устные распоряжения от дежурного офицера не пропускать никаких частных машин из Чечни на территорию Кабардино-Балкарии; дежурный офицер, в свою очередь, получил аналогичные распоряжения от офицера из МВД Кабардино-Балкарии. На этом основании заявитель не был пропущен на территорию республики, хотя никаких противозаконных действий не осуществлял. Исходя из этого, прокурор сделал вывод, что действия сотрудников ГИБДД грубо нарушали конституционные прав человека граждан России чеченской национальности, которые могут свободно перемещаться по территории РФ.

3 марта 2000 г. генерал-лейтенант Шогенов, министр внутренних дел Кабардино-Балкарии, направил в адрес заявителя сообщение о результатах внутреннего расследования по этому факту. Документ был подписан полковником Темиржановым, заместителем начальника отдела внутренней безопасности МВД, и полковником Керефовым, начальником отдела внутренней безопасности, а так же заверен министром внутренних дел Кабардино-Балкарии. В этом документе также подтверждалось, что сотрудниками ГИБДД были получены устные инструкции о том, чтобы не пропускать через административную границу Кабардино-Балкарии граждан чеченской национальности, но в судебном заседании сотрудники ГИБДД подтвердили, что заявитель и его шофер, получив отказ в проверки вне очереди, развернулись и уехали. Исходя из этого, полковник Термижанов указал в письме, что запрет пропускать через административную границу Кабардино-Балкарии по национальному признаку не соответствует действительности, как следует из судебных решений. В письме так же было указано, что сотрудник ГИБДД, дежуривший на блок-посту, был привлечен к дисциплинарной ответственности в связи со своим низким профессионализмом. Сотрудникам также было рекомендовано воздерживаться от нарушения конституционных прав граждан.

В Европейский Суд так же были представлено письмо, которое 29 сентября 1999 г. Шогенов направил Генеральному прокурору в ответ на представление об устранении нарушений права на свободу передвижения. В ответе сообщается, что указание прокуратуры об устранении нарушения в отношении заявителя и других граждан не может быть исполнено. Шогенов сослался на выводы проверки МВД Кабардино-Балкарии и судебные решения, указав, что заявитель пытался проехать "вне очереди", не представил свой паспорт, удостоверение вынужденного переселенца, а также отметил взрывоопасную ситуацию в регионе, и то, что обсуждаемые факты были предметом внутреннего разбирательства.

12 июля 2000 г. глава отдела аппарата Уполномоченного по правам человека России написал заявителю, что ограничения его конституционных прав было вызвано необходимостью предотвращения проникновения бандитских групп на территорию Кабардино-Балкарии и действовало только ограниченный период времени, в связи с чем они соответствовали требованиям ст. 56 Конституции РФ и были правомерными.

С сентября 1998 г. по май 2000 г. 9-летний сын и 7-летняя дочь заявителя посещали школу N 8 в Нальчике. 24 декабря 1999 г. заявитель получил компенсацию за разрушенную собственность в Чечне. Для того, чтобы получить компенсацию, ему пришлось сдать удостоверение вынужденного мигранта, которое подтверждало его статус вынужденного переселенца и право находится на территории Кабардино-Балкарии.

1 сентября 2000 г. сын и дочь заявителя не были допущены к занятиям в школе, так как заявитель не мог предъявить удостоверение переселенца. Директор согласилась пустить их в класс неформально, но предупредила, что дети должны будут уйти, если об этом узнают в Департаменте образования и науки Администрации г. Нальчик. 4 сентября 2000 заявитель обжаловал в суд отказ Департамента образования принять в школу его детей. В департаменте заявителю сообщили, что после 24 декабря 1999 г. у него отсутствуют основания для законного пребывания в Нальчике и его требование является вмешательством в законные прав и интересы других детей, которые учатся в школе N8, и без того сильно переполненной.

1 ноября 2000 г. Нальчикский городской суд отклонил жалобу заявителя, так как заявитель и его семья не имеют постоянной регистрации в Нальчике, поэтому его жалоба безосновательна. Кроме того, суд сослался на справку директора школы, согласно которой в школе учатся 459 человек, хотя она рассчитана только на 230. 21 ноября 2000 г. заявитель обжаловал решение в Верховный суд Кабардино-Балкарии, который оставил решение от 1 ноября без изменения.

Заявитель обжаловал в Европейский Суд нарушение права на свободу передвижения, которое выразилось в отказе сотрудников ГИБДД пропустить его на территорию Кабардино-Балкарии на основе устного приказа при том, что представители разных органов власти давали противоречивую информацию о событиях. Кроме того, заявитель указал, что сами по себе проверки всех машин на автотрассе являются вмешательством в свободу перемещения, так как не было объявлено чрезвычайное положение, и Правительство не указало на наличие угроз здоровью, жизни или собственности населения, а также не сослалось на то, что проводит какую-либо операцию по охране порядка. Заявитель также жаловался, что его подвергли дискриминации по национальному признаку, так как у граждан другой национальности, например, аварцев, не было проблем с пересечением этого блок поста.

Правительство со ссылкой на сложную оперативную ситуацию в Южном федеральном округе утверждало, что сотрудники ГИБДД временно ограничили пропуск машин и пешеходов для предотвращения потенциальных преступлений и защиты общественной безопасности, а само право заявителя нарушено не было, так как он не дождался своей очереди и решил проехать через другой блок-пост, а письмо из прокуратуры не может быть рассмотрено как доказательство, так как оно не исследовалось национальными судами. Правительство отвергло жалобы заявителя в отношении дискриминации, указав, что граждане РФ не обязаны указывать свою национальность в документах, удостоверяющих личность.

Суд отметил противоречие в позициях сторон, но отдал предпочтение версии заявителя, которая, с точки зрения Суда, подкрепляется письмами прокуратуры и данными внутренней проверки МВД Кабардино-Балкарии. Решение городского суда было отвергнуто, поскольку содержащиеся в этом решении выводы и оценки фактов были противоречивы.

Европейский суд счел, что имело место вмешательство в свободу передвижения. Суд также пришел к выводу, что ограничение свободы передвижения в отношении заявителя не было основано на законе, так как приказ, на который ссылались сотрудники ГИБДД, не был надлежащим образом оформлен. Таким образом, ограничение свободы передвижения в данном случае нарушает требования Конвенции.

Суд также отметил, что обстоятельства дела ясно указывают, что сотрудникам МВД Кабардино-Балкарии был дан приказ не пропускать чеченцев, и несмотря на ссылку Правительства на отсутствие обязанности указывать свою национальность, приказ, тем не менее, касался всех, кого можно было явно отнести к чеченской национальности. Такой приказ устанавливает явное неравенство в отношении к лицам определенной национальности. Кроме того, Правительство не представило убедительных объяснений относительно различия в обращении между лицами чеченской и не-чеченской национальности, поэтому Суд пришел к выводу о дискриминационном отношении к заявителю при реализации им его права на свободу передвижения.

Заявитель также обжаловал нарушение права на образование его детей в результате отказа допустить их к занятиям. Правительство признало, что право детей заявителя было ограничено незаконно. Суд отметил, что отказ в доступе к образованию запрещен на основании статьи 2 Протокола 1 к Конвенции, а детям заявителя было отказано в посещении школы, где они обучались последние два года. Суд установил нарушение права на образование.

Суд присудил компенсацию в размере 5000 евро.

Суд по делу Vanyan v. Russia признал, что приговор, основанный оказательствах, полученных в результате провокации, как и отсутствие подсудимого или его представителя в судебном заседании в надзорной инстанции, нарушает право на справедливое судебное разбирательство.

Автор обзора имеет непосредственное отношение к настоящему делу, так как являлась представителем заявителя с момента направления жалобы в Европейский Суд. На взгляд автора, это решение может иметь большое значение для изменения практики правоохранительных органов по использованию, так называемых "проверочных закупок", в результате которых, фактически, провоцируется преступление, которого бы могло не быть. Данное постановление - одно из тех, по которым хотелось бы видеть определенные меры общего характера, направленные на изменение законодательства и правоприменительной практики.

Что касается обстоятельств дела, то заявитель был задержан 3 июня 1998 г. и доставлен в отделение милиции в Капотне, в Москве. Там он был обыскан. У него обнаружили пакет героина. 4 июня 1998 г. в отношении заявителя был оформлен протокол о совершении административного правонарушения - мелкого хулиганства. 5 июня 1998 г. заявитель был освобожден. 5 июня 1998 года было возбуждено уголовное дело по обвинению заявителя в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 228 УК РФ (приобретение и сбыт наркотических веществ в особо крупном размере).

2 апреля 1999 года заявитель совместно с другим обвиняемым был осужден Люблинским районным судом г. Москвы за приобретение и сбыт наркотических веществ в особо крупном размере. В судебном заседании заявитель утверждал, что 2 июня 1998 г. он договорился приобрести наркотики у второго обвиняемого вечером того же дня. После этого заявителю позвонила З.О. Она жаловалась на жесточайшую наркотическую ломку и просила его приобрести для нее наркотики, в противном случае З.О. грозила покончить жизнь самоубийством. Заявитель согласился приобрести для нее наркотики, встретился с З.О., которая передала заявителю 200 рублей. Заявитель самостоятельно приобрел два пакета героина за 300 рублей, использовав для расчетов одну из купюр, переданных З.О. Затем он спустился и передал З.О. один из пакетов с героином; та сразу сделала себе инъекцию, несмотря на то, что заявитель предупреждал ее, что героин плохого качества. После этого заявитель и З.О. вышли из дома. Увидев, что к ним бегут работники милиции, заявитель выбросил пакет героина и скрылся. Позднее он вернулся и забрал героин. На следующий день он был задержан, и при нем был обнаружен героин. Второй обвиняемый также подтвердил, что продал героин заявителю на сумму 300 рублей.

В судебном заседании были допрошены также два оперативных сотрудника ОВД Капотня, которые сообщили, что у них была информация о том, что заявитель вовлечен в торговлю наркотиками. З.О., которая знала заявителя, была выбрана для проверки этой информации. Она согласилась участвовать в "проверочной закупке", и ей было выдано 200 рублей. Перед "проверочной закупкой" она была досмотрена и при ней не было обнаружено наркотиков, потом она назначила встречу с заявителем. За ней было установлено постоянное наблюдение: З.О. встретилась с заявителем, передала ему помеченные купюры. Оперативные сотрудники постарались задержать заявителя, но тот скрылся. О.З. выдала им при понятых переданный ей заявителем пакет героина, а заявитель был задержан на следующий день. О.З. заявила, что действовала добровольно, и ее показания совпадали с показаниями оперативных сотрудников. В соответствии с данными экспертизы, О.З передала милиции пакет, в котором содержалось 0.008 г героина, а у заявителя было найдено 0.31 г. Районный суд счел, что все доказательства добыты в соответствии с законом и признал заявителя виновным.

Заявитель обжаловал приговор, указав, что были нарушены его права во время предварительного следствия и что его действия могут быть переквалифицированы в соответствии со ст. 228 ч. 1 УК РФ, на "хранение наркотических веществ без цели сбыта". 17 мая 1999 г. Мосгорсуд оставил приговор без изменения.

10 ноября 2000 г. заместитель председателя Верховного Суда РФ опротестовал приговор и кассационное определение в Президиум Московского городского суда. В проекте указывалось, что действия заявителя должны были быть квалифицированы в соответствии со ст. 228 ч. 1 УК РФ, ему должно быть назначено наказание в виде двух лет лишения свободы и он должен быть освобожден в соответствии с актом об амнистии. 16 ноября 2000 г. Президиум Московского городского суда рассмотрел протест в надзорном порядке. Ни заявитель, ни его представитель не были извещены об этом, но в заседании участвовал прокурор, который счел, что действия заявителя необходимо переквалифицировать в соответствии со ст. 228 ч. 1 УК РФ. Президиум Мосгорсуда переквалифицировал действия заявителя, указав, что заявитель и О.З. действовали совместно, назначив заявителю два года лишения свободы и применив акт амнистии. Заявитель был освобожден из колонии.

В рамках разбирательства в Европейском суде Правительство заявило в качестве предварительных возражений, что надзорное производство в Московском городском суде было реакцией государства на коммуникацию Судом данного обращения. Сама процедура не вовлекала никаких новых обвинений против заявителя, напротив его действия были квалифицированы как менее тяжкое деяние. Правительство ссылалось на то, что обвинение заявителя не основывалось на доказательствах, полученных в результате оперативной проверки, и заявитель на основании акта амнистии не отбывал дальнейшее наказание, в связи с чем утерял статус жертвы. Кроме того, Правительство не было согласно с тем, что отсутствие заявителя в судебном заседании во время надзорного производства нарушало его права, так как его обвинение переквалифицировали на менее тяжкое, а сам заявитель никогда не оспаривал, что купил наркотики для себя. Поэтому, поскольку в надзорном порядке срок был снижен и заявитель был освобожден от дальнейшего отбывания наказания, то отсутствие заявителя и его представителя в судебном заседании не нарушало право на справедливое судебное разбирательство.

Заявитель настаивал на том, что он по-прежнему остается жертвой нарушения права на справедливое судебное разбирательство, так как постановление от 16 ноября 2000 г. не содержало признания нарушения его конвенционных прав. Заявитель утверждал, что преступление, которое ему вменяли, было инициировано сотрудниками милиции, и он был осужден на основании показаний оперативных сотрудников и О.З., действовавшей по их указанию. Заявитель также утверждал, что его отсутствие в судебном заседании в надзорном производстве нарушало его право на справедливое судебное разбирательство, так как в ходе судебного разбирательства могли подниматься вопросы фактов и права, и заявитель был лишен возможности представить свою позицию по делу, поэтому было нарушено его право на справедливое судебное разбирательство.

Суд в свою очередь решил, что не может согласиться с мнением Правительства о том, что обвинительный приговор не был основан на доказательствах, добытых в результате проверочной закупки, а также с тем, что в результате применения амнистии заявитель получил восстановление своих прав. Суд счел, что заявитель сохранил статус жертвы.

Суд указал далее, что статья 6 не предусматривает каких-либо специфических гарантий относительно допустимости доказательств (этот вопрос в большей степени относится к компетенции национального права), но вопрос состоит в том, отвечала ли процедура, включая получение доказательств, требованиям справедливости. Так, использование агентов под прикрытием должно быть ограничено, даже когда речь идет о торговле наркотиками. Требования справедливого судебного разбирательства заключаются в том, что общественный интерес не может оправдать использование доказательств, добытых в результате провокации, то есть действия агентов, подстрекающих к совершению преступления, которое бы без этого не было совершено. В данном случае Суд полагает, что преступление было совершено из-за звонка О.З. и обвинение заявителя строилось только на доказательствах О.З. и оперативных сотрудников, что в значительной мере повлияло на справедливость судебного разбирательства. Таким образом, было признано нарушение статьи 6.

Суд отметил, что, на основании его предыдущей практики, к судебному разбирательству в надзорной инстанции применима статья 6 Конвенции. Несмотря на то, что присутствие заявителя не всегда обязательно при пересмотре дела, особенности процедуры могут потребовать его присутствия, что особенно важно для уголовного судопроизводства. Кроме того, одним из основных принципов справедливости судебного разбирательства является равенство сторон, в том числе состязательность. Иными словами, и обвинению, и защите должна быть дана возможность представлять свою позицию. Поскольку заявителю не была предоставлена эта возможность, и дело было рассмотрено без участия заявителя и его представителя, то было установлено нарушение статьи 6 (1) совместно со статьей 6(3с) Конвенции.

Заявителю была присуждена компенсация в 4000 евро.

Постановление по жалобе Fadeeva v. Russia вступило в силу

Также в декабре 2005 г. коллегия из пяти судей Большой Палаты Суда отклонила запрос Правительства РФ о пересмотре решения Палаты Европейского Суда по существу дела Fadeeva v. Russia от 9 июня 2005 г. Заявительницу представляют юристы Правозащитного центра (ПЦ) "Мемориал" и Европейского центра защиты прав человека (Лондон). ПЦ "Мемориал" не сомневается, что денежная компенсация будет выплачена заявительнице в предусмотренный Конвенцией 3-месячный срок. Однако исполнение решения требует принятия как индивидуальных мер в пользу заявительницы (переселение ее в экологически благоприятный район), так и мер общего характера (формирование экологической политики), которые Правительство России должно будет принять в рамках процесса по надзору за исполнением решений, осуществляемого Комитетом министров Совета Европы.

Что касается обстоятельства дела, то заявительница проживает в г. Череповце, являющимся одним из крупнейших центров металлургической промышленности Российской Федерации. С целью выделения районов повышенного загрязнения окружающей среды, вызванного выбросами металлургического комбината ОАО "Северсталь", городские власти определили санитарно-защитную зону вокруг него. Заявительница живет в квартире муниципального дома, находящегося в пределах этой зоны. В 2000 г. городские власти подтвердили, что в данной зоне концентрация в атмосфере ряда вредных веществ значительно превышает "предельно допустимые концентрации" ("ПДК") установленные российским законодательством. В 1995 г. заявительница, совместно с другими жильцами дома, подала в Череповецкий городской суд иск о переселении из опасной зоны. Городской суд постановил, что, хотя в принципе заявительница имеет право на переселение, на практике, обязанностью городских властей является только внесение ее в списки "приоритетной очереди на получение жилья". 31 августа 1999 г. городской суд отклонил еще один иск Фадеевой против городской администрации и подтвердил, что она внесена в списки "общей очереди на получение жилья".

Жалоба в Европейский Суд была подана 11 декабря 1999 г., а 16 октября 2003 г. Европейский Суд признал ее приемлемой по ст. 8 Европейской Конвенции о правах человека (право на уважение частной жизни и жилища). 1 июля 2004 г. в Страсбурге прошли устные слушания по этому делу.

В решении по существу дела от 9 июня 2005 г. Палата из семи судей Европейского Суда признала, что неспособность российских властей переселить заявительницу из санитарно-защитной зоны или иным образом обеспечить ее право на уважение частной жизни и жилища составляет нарушение ст. 8 Конвенции. В частности, Суд сделал акцент на отсутствии в России какой-либо последовательной экологической политики в отношении выбросов металлургических производств.

Суд присудил заявительнице 6.000 евро в возмещение морального вреда, 4.768 евро и 5.540 фунтов стерлингов в возмещение судебных расходов и издержек. Он также постановил, что для возмещения материального вреда государство-ответчик должно принять меры по улучшению индивидуальной ситуации заявительницы.

Устное слушание по жалобе Bazorkina v. Russia

8 декабря состоялось устное слушание по жалобе Bazorkina v. Russia. Слушание касалось существа жалобы, так как 15 сентября 2005 г. эта жалоба была объявлена приемлемой. Следует отметить, что это первая жалоба, которая рассматривается в Европейском Суде по вопросам исчезновений в Чечне, и ее, очевидно, можно будет рассматривать в качестве тестового дела. Жалоба представлена юристами правозащитной организации "Правовая инициатива по Чечне", которые специализируются на такой категории дел.

Вкратце существо дело сводится к тому, что в августе 1999 г. сын заявительницы поехал в Грозный, и с тех пор она его не видела и не имеет о нем какой-либо информации.

2 февраля 2000 г. заявительница в телевизионной программе новостей увидела, как ее сына допрашивал военный. Он был одет в камуфляж, а его правая нога была завернута в целлофановый пакет. Позднее заявительница получила полную запись этого видео сюжета телекомпаний НТВ и CNN. В конце допроса офицер отдал приказ солдатам "прикончить" сына заявительницы. Журналисты CNN позднее узнали в офицере генерал-полковника Александра Б., командующего войсками с Алхан-Кале.

Заявительница начала разыскивать своего сына, посещая СИЗО, и обращаясь в прокуратуры разного уровня, в Министерство внутренних дел и в другие органы власти.

18 августа 2000 г. она получила ответ, что ее сын не содержится в каком-либо пенитенциарном учреждении на территории России. 1 ноября 2000 г. представитель ОБСЕ в Чечне был проинформирован, что сын заявительницы числиться в списке пропавших без вести. 30 ноября 2000 г. заявительнице было отказано в возбуждении уголовного дела на том основании, что тело ее сына не было найдено, а из видеозаписи не следует, что ее сын был убит, так как она не содержит этих фактов.

В феврале 2001 г. два человека сделали заявления о том, что 2 февраля 2000 г. сын заявительницы был задержан федеральными войсками.

14 июля 2001 г. было возбуждено уголовное дело по факту похищения сына заявительницы. 6 февраля 2004 г. она была проинформирована, что расследование было приостановлено в связи с невозможностью установить виновных.

Заявительница обжалует нарушение прав своего сына на жизнь и запрета пыток, а также отсутствие эффективного расследования, а также своих прав на запрет пыток. В жалобе также поднимаются вопросы нарушения права на свободу и личную неприкосновенность и справедливое судебное разбирательство.

Обзор книг о Европейском Суде по правам человека

В декабре 2005 г. была опубликована книга "Ведение дел в Европейском Суде. Практическое руководство". Данное издание представляет собой практическое руководство по ведению дел в Европейском Суде с акцентом на российскую специфику. Оно включает переведенные на русский язык четыре главы из монографии Филипа Лича "Обращения в Европейский Суд по Правам Человека" (издание второе, OUP, 2005), а также разделы, написанные российскими специалистами по внутренним средствам правовой защиты с перспективой возможного разбирательства в Страсбурге; вопросы приемлемости и решения по существу по жалобам из России; учебные дела и прецедентные обращения в Суд, которые могут служить ценным практическим материалом. Ведение дел в Европейском Суде (учебник) будет размещено на сайте: www.londonmet.ac.uk/ehrac. Чтобы получить бесплатную копию учебного пособия, заполните купон ниже (печатными буквами) и вышлите EHRAC по факсу: + 44 (0)207 177 5173. Или отправьте нужную информацию: ehrac@londonmet.ac.uk



Новости
| Европейская конвенция | Европейский Суд | Совет Европы | Документы | Библиография | Вопросы и ответы | Ссылки


© Council of Europe 2002  Разработка: Компания "ГАРАНТ"
Проект финансируется при поддержке
Правительства Соединенного Королевства